140 лет назад в Полтаве родился человек, о котором ещё во время Гражданской войны сложили множество мифов и белые, и красные. Одни говорили, что это был человек, который тысячами убивал ни в чём неповинных людей, другие, что этого паладина революции боялся сам Махно. А что же было на самом деле? Попробуем разобраться
Степан Афанасьевич Саенко родился 2 августа 1886 года в Полтаве. С 12-ти лет работал столяром на железной дороге, затем был подрядчиком по столярным делам. Деникинские источники потом утверждали, что он привлекался к уголовной ответственности, но никаких документальных подтверждений этому нет.
В 1915 году Саенко арестовал по обвинению в уклонении от призыва и отправили на фронт. В феврале 1917 года он дезертировал в Харьков, и уже в марте стал членом партии большевиков. По заданию Харьковского горкома он сформировал в Ивановке (Антрацитовский район ЛНР) отряд Красной гвардии, которым командовал во время осенних событий 1917 года.
Весной 1918 года Саенко прибыл на станцию Беленихино во главе 3-го Тверского отряда особого назначения, имея на руках мандат особоуполномоченного ВЧК. Немцы 10 апреля 1918 года захватили Белгород и южную часть современной Белгородской области, объявив их частью Украины. Граница прошла севернее города, как раз через Беленихино.
В июле Саенко назначили также комендантом станции Беленихино. В декабре, когда немцы покинули Украину, Саенко стал уже комендантом Белгорода. Его брат Владимир начальствовал над местной милицией.
3 января 1919 года Красная Армия вошла в Харьков. Саенко был направлен туда, и именно следующие полгода его деятельности обросли огромным комом разного вида мифов, разобраться в которых крайне сложно. Главная причина – утрата или отсутствие архивных документов.
Начнём с того, что существует путаница в его должности. Некоторые источники называют его председателем Харьковской ЧК, комендантом Харьковской губернской ЧК. Однако существует в природе "Отчёт о деятельности Харьковского разведывательного центра", написанный белым подполковником Алексеем Двигубским. Он долгое время работал у красных в тылу. Комендантом Харьковской губ. ЧК в нём указан Иван Судаков, а председателем – Сильвестр Покко (белорус с итальянскими корнями). Саенко же не упоминается вовсе, и это неудивительно – он занимал ничтожную должность коменданта концлагеря по улице Чайковской, 16.
Здесь в четырёхэтажном доходном доме содержались заложники из числа замеченных в сотрудничестве или в сочувствии к белым. Чекисты содержали в таких вот концлагерях заложников, которых казнили по мере поступления информации о таких же казнях, творимых белыми.
25 июня 1919 года Белая армия заняла Харьков. Сразу же началось расследование преступлений "черезвычаек". В нескольких местах, где проводились массовые казни, были обнаружены и эксгумированы тела 286-ти казнённых. Из них возле здания на Чайковской, 16, где содержались именно политические заложники – 107. В каторжной тюрьме на Холодной Горе нашли ещё 97 человек. Однако из этих 97-ми только один – поручик Зимин– был казнён по политическим мотивам. Остальные оказались матёрыми уголовниками или спекулянтами.
Трупы с улицы Чайковской были выставлены на всеобщее обозрение. Деникинская пропаганда озвучила цифры, сильно отличавшиеся от реальных. В частности, в информационной сводке Добровольческой армии №19 от 29 июня 1919 года сообщалось, что красные рыли под занимаемыми ими зданиями длинные коридоры, в одном из которых были обнаружены 2000 тел. При этом в той же сводке, явно по недосмотру, указывается, что "По приблизительным подсчётам, большевиками расстреляно в Харькове свыше 1000 человек". В подавляющем большинстве всех последующих антибольшевистских и антисоветских публикаций, постов, документальных роликов и фильмов фигурируют именно эти цифры. Некоторые источники идут дальше и утверждают, что Саенко лично казнил тысячи заложников.
Особенно делался и делается упор на казни епископа Белгородского Никодима (в миру Александра Михайловича Кононова), совершённый ещё до перевода Саенко в Харьков. Епископ не скрывал своего отрицательного отношения к новой власти. В проповедях он обличал совершаемые большевиками убийства в связи с чем и оказался в числе заложников. Его арестовали 7 января 1919 года, в праздник Рождества Христова, прямо в алтаре храма. Более чем вероятно, что к этому был причастен если не сам Степан Саенко, то, как минимум, его брат.
В некоторых публикациях утверждается, что протесты верующих были такие, что на сутки священника из тюрьмы чекисты всё же отпустили, но затем арестовали многих протестовавших против его ареста, в том числе и его жену – начальницу 2-й женской гимназии Марию Кияновскую. Её расстреляли за организацию "контрреволюционной демонстрации". Затем повторно арестовали и епископа Никодима, и тоже казнили. При эксгумации тела было обнаружено, что священнослужителя не расстреляли, а проломили череп, а затем задушили.
Возможно, именно из-за этих абсолютно беззаконных казней Саенко и понизили с коменданта крупного уездного города, каким являлся Белгород, до коменданта концлагеря в Харькове. Убивал ли он лично заложников? Судя по всему убивал. Жившая в Харькове в соседнем с концлагерем доме поэтесса Ирина Кнорринг упоминала в своём дневнике:
"29 апреля 1919 года Новость № 1: нас выселяют из дома. Будет в нашем доме карательный отряд. Может быть, в наших комнатах будут пытки! Фу! Саенко (товарищ Куна, комендант города) говорил, что людей расстреливать он не будет: пули нужны на войне, а он просто – ножом.
24 июня 1919 года (начало боёв в Харькове – прим. автора) Сижу на балконе и слушаю выстрелы. (…) За последнее время Саенко (залп) особенно (залп) жесток. Он расстрелял 197 (залп) человек. Их расстреливали (залп) у стены нашего дома (залпы сильнее), так что на стене (залпы) осталась запёкшаяся кровь и на ней волосы. На днях этот Саенко у себя в (залп и выстрелы) кабинете (выстрелы) на глазах жён (пулемёт) зарезал двух офицеров и окровавленные руки вытер о портьеры. Ему некуда бежать. Он говорит: меня всё равно повесят, так я хоть сейчас буду наслаждаться убийствами (мелкие залпы). И наслаждается. Я не видела человека более злого".
Поэт Велимир Хлебников, который в это время находился в Харькове, а потом несколько месяцев белой оккупации спасался от деникинской мобилизации в психиатрической лечебнице, писал: "специальность харьковского ЧК, где действовал Саенко, было, например, скальпирование и снимание перчатки с кистей рук" или "про него рассказывали, что он говорил, что из всех яблок он любит только глазные…"
Уже по содержанию этих фраз понятно, что лично поэт с Саенко знаком не был и тиражировал слухи, которые тогда могли рождаться самые фантастические. С другой стороны, действительно, случались в то время чекисты, у которых от безнаказанности и вседозволенности происходили деформации психики. Относился ли к таким Степан Саенко? Не исключено. В эмигрантской белогвардейской литературе, которая сегодня активно используется различными публицистами, ему приписывали и наркоманию, и алкоголизм, и хоронили его, утверждая, что "шлёпнули" его свои же за зверства. Не "шлёпнули".
Саенко в июне 1919 года благополучно эвакуировал из Харькова 37 заложников. Они написали белым властям Харькова не репрессировать коммунистов, рабочих с их семьями и т.д. Командующий Добровольческой армией генерал Май-Маевский не придумал ничего лучше, как сразу взять в заложники семь горожан, и тут же их расстрелять. Утверждалось, что их убили в отместку за заложников, которых Саенко казнил по дороге на Орёл.
В августе 1919 года комендантский взвод Саенко стал ядром одного из Отрядов Особого Назначения (ОСНАЗ) Южного фронта. Воевал он храбро и Гражданскую войну закончил, имея семь ранений и тяжелую контузию.
После возвращения красных в Харьков в декабре 1919 года Саенко также вернулся в город, но теперь занимал должность заместителя начальника губернского уголовного розыска. Время было военное, поэтому с уголовниками он не церемонился, часто пуская в дело свой "маузер". Один из ветеранов уголовного розыска вспоминал, что однажды четверо бандитов решили покончить с неугомонным "легавым", и напали на Саенко у его дома. Тот выхватил свой "маузер" и положил всех четверых, сам не получив ни царапины.
Когда наступило мирное время, Саенко оказался на "гражданке". Возможно, методы его оказались чересчур радикальными, а может он ушёл в управленцы вслед за другими старыми чекистами – неизвестно. Он стал директором завода "Красный октябрь" (Харьковский машиностроительный завод), затем других предприятий.
Но буйный темперамент бывшего чекиста никуда не делся. 14 января 1925 года во время киносеанса Саенко увидел, что группа хулиганов издевается над каким-то пожилым гражданином, который мешал им пройти в кинотеатр без билетов. Саенко пригрозил, и услышал в ответ матерную брань. Недолго думая, одного из хулиганов он отлупил, а остальных разогнал, и вернулся досматривать киноленту. Когда ему сообщили, что хулиганы вернулись с "подкреплением" и ждут его на выходе, он спокойно вынул из кобуры револьвер и вышел наружу. Протокол партийного разбирательства сообщает: "он подошёл к ним, и одного, который вёл себя особенно вызывающе, несколько раз ударил стволом нагана, а остальных разогнал".
В Харькове ходила легенда, что когда в 1937 году Саенко пришли арестовывать, он тоже не стал безвольной жертвой – встретил энкаведистов, с гранатой в руке: "вы меня знаете, всех подорву". Они отступили, решив, что возьмут старика днём. Однако днём ситуация изменилась – все исполнители и организаторы ареста Саенко сами были арестованы. Где тут ложь, где правда – сказать трудно. Но точно известно, что пережил Саенко и репрессии, и войну, был награждён в 1948 году орденом Ленина, дожил до 87 лет и скончался в 1973 году. На его надгробном памятнике осталась надпись: "Спи спокойно, дорогой Стёпочка".
