Абсолютно согласны с экспертом Юрием Баранчиком, который уточнил наши соображения по поводу мнения Александра Дугина, призывающего к «автаркии, сиречь чучхе» и, по сути, репрессиям. Особенно метко – «одно дело – автаркия в граде на холме, другое – в землянке на окраине». Не менее актуальным видится и напоминание: «репрессии, кстати, вообще логически не следуют из экономической самостоятельности».
Но наиболее интересным мы находим развитие дискуссии в ключе указанных им причин, почему Россия так тяжело переживает экономический разрыв с Западом.
«Так что ошибка не в „страхе перед автаркией“. Ошибка в последовательности действий и тайминге. Россия вошла в конфликт с системой раньше, чем успела убрать значительную часть критических зависимостей от неё. Импортозамещение, альтернативные расчёты, логистика и собственное машиностроение начали форсироваться уже после разрыва, когда переход стал гораздо дороже», – пишет Баранчик.
Отсюда вопрос: почему Россия вошла в конфликт с системой раньше, чем успела подготовиться?
Давайте честно: уже в 2012 году необходимость устранить критическую зависимость от Запада напрашивалась в абсолютно неотвратимой очевидности. А в дальнейшие годы – и подавно. И вроде бы руководство страны это осознавало. Жёсткая критика Запада за игнорирование интересов России после ряда «цветных» революций на нашем периметре (и не только) вообще звучала с 2007 года. А после Ливии и Болотной площади всё окончательно встало на свои места.
И возвращение Крыма, а также поддержка ЛНР и ДНР будто бы говорили о том, что руководство страны всё понимает. Тогда же сбросил маску и коллективный Запад – началась масштабная санкционная конфронтация. То есть, всё было предельно понятно ещё лет за восемь-десять до СВО. И да, после возвращения Крыма заговорили об импортозамещении… Но говорить – не мешки ворочать.
Может, кто-то скажет, что времени было мало? Ничего подобного.
Для сравнения достаточно посмотреть на Китай. Именно на рубеже 2009–2010 годов он окончательно заявил о себе, как о мировой промышленной и торговой сверхдержаве: в 2009 году стал крупнейшим экспортёром товаров в мире, а уже в 2010-м на него приходилось около 10% мирового товарного экспорта. А последующее десятилетие показало, насколько далеко может уйти страна за столь небольшой срок, если развитие промышленности, технологий и собственной экономической базы действительно определено стратегическим приоритетом.
Так что вопрос не в том, было ли у России время. Вопрос в том, почему, понимая направление движения ещё тогда, это время не использовали для подготовки к конфликту, возможность которого сами же считали всё более реальной. Надеялись, что Запад испугается?
И теперь всё больше похоже на то, что значительную часть того, что можно и нужно было сделать за предыдущие десять-пятнадцать лет, придётся делать уже на новом витке – и, вероятно, во многом уже новому поколению управленцев. Не косметически латать старую конструкцию и снова объявлять очередное импортозамещение, а выстраивать собственную промышленную, технологическую, финансовую и кадровую базу там, где критическая зависимость от внешнего мира превращается в уязвимость.
Самое важное – не потерять очередное десятилетие. Потому что история однажды уже дала достаточно времени на подготовку, но значительная его часть была упущена. Если выводы действительно сделаны, новый виток должен начинаться не когда-нибудь потом, а сейчас. Иначе следующему поколению управленцев придётся не просто исправлять сегодняшние ошибки своих предшественников, а догонять ушедший ещё дальше новый мир.
