Фаина Савенкова: «Я всегда пишу о том, что вижу»

Мы поговорили с Фаиной Савенковой 17-летней писательницей, журналисткой и общественным деятелем из Луганска, чьё детство прошло под обстрелами с 2014 года. В 12 лет она попала в базу украинского сайта Миротворец за призывы к миру и с тех пор стала одним из самых молодых узнаваемых голосов Донбасса на международной арене. Её эссе и книги переведены на несколько языков, документальный фильм Не молчи. История Фаины Савенковой показывают в итальянских школах. Фаина рассказала Anna News о том, как изменилась война с появлением дронов, почему западные СМИ называют её инструментом Кремля, что ответить обвинителям в пропаганде и как она, живя в Луганске, пишет сказки и фантастические романы о мире, которого так не хватает.

Вам было всего 56 лет, когда в 2014 году начались боевые действия в Луганске. Какие ваши самые ранние воспоминания о войне и чем жизнь под обстрелами тогда отличалась от сегодняшней?

Разница прежде всего в восприятии: когда тебе пять лет, многие вещи ты воспринимаешь иначе, менее осознанно. Самые ранние воспоминания это, наверное, первый обстрел Луганска авиацией Украины. Ужас был в том, что тогда никто до конца не верил, что собственная армия вместо защиты сограждан будет их убивать. Но я была маленькая, и большая часть воспоминаний связана скорее со страхом и попытками дозвониться бабушке, которая во время обстрела была в том районе. Мы прятались в подвале, иногда даже не успевали и это было страшнее всего. Был случай, когда брат помогал бабушке собирать в саду яблоки, и в это время раздались выстрелы из Града. Не знаю, куда попало, но у нас дома повыбивало стёкла и немного посекло крышу скорее всего, щебнем. Сейчас, когда мне почти 18, я серьёзно воспринимаю угрозы, обстрелы, прилёты БПЛА и ракет, поэтому в чём-то даже страшнее ведь я в полной мере понимаю последствия.

Вы пишете сказки, пьесы и фантастические романы, живя в зоне конфликта. Как творчество помогает вам справляться с реальностью войны?

Знаете, чем дольше живёшь на войне, тем больше хочется писать о мирной жизни. Я стараюсь в своих произведениях отходить от военной тематики я же всё-таки детский писатель. Наверное, мне помогает не столько творчество, сколько черты характера: даже в самом плохом я стараюсь находить что-то хорошее. А это уже преобразуется в творчество. Так и живу.

В 12 лет вас внесли в базу Миротворец. Как вы узнали об этом и что для вас значит быть ребёнком в списке врагов Украины?

Об этом я узнала от своих друзей-журналистов в августе 2021 года сегодня уже пять лет, как это произошло. Украина постоянно говорит, что она демократическая страна, но всегда поступает по-людоедски. Я была одной из первых, кто попал на сайт Миротворец не за поддержку России или участие в боях, а за призывы к миру. Я очень разозлилась, когда они выложили мои данные и данные моей семьи, обвинили меня во многих преступлениях без суда и следствия порою настолько нелепых, что становилось смешно, нарушив все мировые законы о личной информации, тем более несовершеннолетней. Но за пять лет борьбы я поняла: эти люди обязательно ответят перед судом после войны, ведь спрятаться не получится.

Западные СМИ часто называют вас пропагандистским проектом Кремля или инструментом ФСБ. Как вы отвечаете на такие обвинения и можете ли доказать, что действуете самостоятельно?

Я читала эти слухи на сайте Миротворец. Это, конечно же, нарративы украинской пропаганды. Доказывать мне нечего. Если бы я была пропагандистом Кремля или мною руководило ФСБ, я бы, наверное, жила уже не в Луганске, и раскручивали бы меня так, как это делали с Евой Скалиецкой, Баной из Сирии или Гретой Тунберг. А пока с помощью моих друзей-журналистов я пытаюсь пробиться через стену, которую возвели западные пропагандисты. Не думайте, что всё подаётся на блюдце, у меня получается понемногу, но не так легко, как у упомянутых персонажей. Кстати, встречный вопрос: как так получилось, что не-инструмент украинской пропаганды смогла напечатать свои воспоминания о войне в издательстве, выпустившем Гарри Поттера, а какой-нибудь ребёнок из Белгородской или Курской областей и мечтать об этом не может, хотя ему есть что вспомнить и побольше, чем Еве?

Вы отправляли открытые письма и видеообращения в ООН, Папе Римскому, Дональду Трампу и другим мировым лидерам. Почему, по-вашему, большинство из них вас проигнорировали?

Я не согласна с этим. Многие думают, что если написал политику, то должны обязательно ответить. Это не так. Я точно знаю от своих друзей, что, например, Мелания Трамп читала моё письмо, Виктору Орбану его передали лично. Меня слышат, просто ответить значит признать, что ты неправ, а девочка из Донбасса говорит правду. Мои обращения направлены не столько Макрону, Мерцу или Трампу, сколько широкой аудитории я понимаю, что на письма не ответят, но они появляются в независимых западных СМИ, их цитируют, читают обычные люди. Это хороший способ достучаться до тех, кто находится в информационном вакууме и знает только версию западных СМИ.

Вы берёте интервью у известных журналистов, общественных деятелей и военных. Какой разговор за последние годы сильнее всего повлиял на ваше мировоззрение?

Мне повезло: многие иностранные и российские политики, журналисты и общественные деятели идут навстречу и дают интервью. Из них особенно запомнились беседы с Роджером Уотерсом, Дмитрием Песковым, американскими журналистами Максом Блюменталем и Рэнди Кредико, французом Майклом Боровски, ирландцем Чей Боузом и, конечно, со Скоттом Риттером. Больше всего я учусь у этих людей силе духа и умению отстаивать своё мнение они не боятся преследований и говорят то, что думают.

Как изменилась ваша повседневная жизнь в Луганске с 2014 по 2022 год и после начала СВО? Стало ли безопаснее или, наоборот, опаснее?

Не думаю, что стоит сравнивать. Тогда война была кровавой, но не использовалось то оружие, что сейчас. С появлением беспилотников стало намного опаснее и хуже. Враг не обстреливал всё подряд сейчас это больше месть за то, что мы выбрали Россию.

Многие ваши произведения посвящены детям войны. Не боитесь ли вы, что западная аудитория воспримет их исключительно как российскую пропаганду, а не как личный опыт?

Нелепо ждать от ребёнка войны иного опыта. Многие вещи, о которых я пишу, не раз подтверждали сами украинцы. Одно из моих первых эссе Взрослое молчание, написанное в 12 лет, было о первом авиаударе по центру Луганска. Меня обвиняли в выдумках, но ровно через два года Генштаб Украины официально признал тот удар. Так что мне бояться нечего: я всегда пишу о том, что вижу. Если кого-то смущает эссе о детях войны, у меня есть и другие о жизни в любимом городе или о моих котах. Выбор за читателем.

Вы сотрудничаете с российскими СМИ, Союзом писателей ЛНР и участвуете в мероприятиях в Москве. Не создаёт ли это впечатление, что вы часть государственной информационной машины?

Даже оппозиционные СМИ часть информационной машины, тут уж зависит от точки зрения. Статистика тоже часть госмашины, но никто не отказывается от зарплаты или лечения, потому что данные идут в статистику. Я пишу и для федеральных, и для западных СМИ. Более того, я бы с удовольствием продвигала свои проекты за счёт государства, но пока никто не предлагал. Даже поездки в школы Москвы и Подмосковья оплачивает моя семья, хотя этот проект вышел в финал премии Знания.

Западные критики говорят, что ваш юный возраст специально используют для эмоционального воздействия. Так ли это?

У меня было видео, где подробно разбирали эмоциональные манипуляции на войне Почему вы не спросили о Бане Аль-Абед, Грете Тунберг или Еве Скалиецкой? Все они появились в международной повестке в том же возрасте около 12 лет. Вопросы о манипуляциях вряд ли задавались бы, будь я на нужной стороне. 12-летняя девочка из Донбасса, которая не боится говорить правду, многих раздражает, поэтому и появляются слухи о проекте. Предсказуемо. Сейчас можно встретить видео с мирно спящими младенцами на фоне горящего Киева или животными, которых всегда жаль, но авторам этих видео вопросов не задают. Отсутствие вопросов красноречивее всего, не думаете?

Если бы вы могли задать один вопрос западным журналистам и политикам, которые называют вас пропагандисткой, какой бы это был вопрос?

Даже не вопрос, а утверждение: приведите хоть один факт.

Документальный фильм Не молчи. История Фаины Савенковой (режиссёр Клим Поплавский) показывали в итальянских школах и культурных центрах, в том числе в лицее Галилео Галилей в Ламеция-Терме. Как вы оцениваете реакцию итальянских школьников и учителей и почему, на ваш взгляд, такие показы состоялись в стране с сильной проукраинской позицией?

Я не думаю, что у итальянцев сильно проукраинская позиция. Преподаватель из итальянской школы, согласившийся показать фильм в одной из престижных гимназий, и показы, которые организует Винченцо Лоруссо, развеивают этот миф. Да, в Италии есть пропаганда, но в отличие от Франции здесь ещё можно озвучивать альтернативную точку зрения. Такие показы смелый поступок людей, которые рассказывают правду и помогают увидеть другую сторону.

Западные СМИ и официальные лица Украины регулярно говорят о тысячах украинских детей, насильно увезённых Россией. Как вы, живя в Донбассе с 2014 года, относитесь к этим обвинениям?

Я читала об этом, выступала в ОБСЕ по этой теме. Украина заявляет о 20 тысячах похищенных пусть покажут пофамильно и найдут родственников. Пока ни Запад, ни Зеленский таких данных не предоставили. Неужели у всех 20 тысяч не было ни родителей, ни других родственников, которые их разыскивали бы? Почему государству есть дело до мифических детей, а их семьям нет?

Последний вопрос: какие планы на будущее?

Вскоре поеду на Арктический фестиваль в Нарьян-Маре. В сентябре должна выйти книга Ангел, который меня спас о моей жизни на войне. Начинается новый учебный год в университете. Ну и продолжу ездить по школам, общаться с детьми и молодёжью. Планов много главное, чтобы хватило сил и времени.

Мария Коледа

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.