который творился в окруженных и отступающих частях на начальном этапе войны. Думаю, была бы просто паника. Но нас спасло введение строгих мер, военной цензуры, страх перед сталинским режимом и готовность защищать Родину.
Конечно, в ходе военных действий, особенно такой масштабной войны, как нынешнее столкновение даже не с Украиной, а со всем консолидированным Западом, приходится вносить коррективы. Большая война меняет военные технологии, подходы к стратегии, отличается от предыдущей. А генералы, как мы знаем, всегда готовятся к прошедшей войне, а не к новой.
— Какие еще были ошибки и заблуждения?
— Во-первых, мы не учли собственный опыт 2008 года, который я считаю образцовым. Напомню, что тогда Грузия предприняла агрессивные действия и в ответ на них Россия пришла на помощь Южной Осетии и Абхазии. А в 2022-м мы, возможно, находились под впечатлением от обструкции, которую устроили нашим предложением о безопасности в Европе. Было велико раздражение от клоуна Зеленского, который пришел на лозунге «Я президент мира», критикуя своего предшественника Порошенко за то, что тот не способен прийти к миру. А сам в очень короткие сроки установил на Украине диктатуру при поддержке западных стран. Этот лицедей на самом деле свел к нулю возможности противостоять ему со стороны оппозиции, пересажал или запугал ее лидеров, отобрал телеканалы.
И тогда, как мне кажется, у нас пришли к выводу, что образумить Украину не получится несмотря на то, что мы рассчитывали подтолкнуть ее к тому, чтобы она увидела собственные выгоды в Минских соглашениях. На самом деле мы подписывали эти соглашения для того, чтобы избежать войны. Мы были согласны на возвращение Донецка и Луганска в состав Украины. Конечно, на достойных условиях. Тогда даже европейцы, Меркель и Олланд как подписанты Минских соглашений, казалось, были заинтересованы в том, чтобы этот конфликт сошел на нет. Но упертая политическая верхушка Украины с одной стороны и Соединенные Штаты при Байдене со своим злоумышлением с другой стремились к тому, чтобы этот конфликт разгорелся. И они своего добились.
«Киевский режим оказался абсолютно упертым и внес главную лепту в то, что случилось в 2022 году»
— Правильно ли я вас понимаю, что если бы мы в 2022 году поступили так же, как в 2008-м, то и в нашем обществе было другое настроение?
— Меня не покидает ощущение, что у нас недооценивали тот факт, что, если для верхов вся картина была очевидна, то для огромной массы людей это было не так — даже несмотря на то что конфликт продолжался в течение многих лет и были жертвы, на что мы пытались обратить внимание. Но сам факт того, что мы первые перешли Рубикон, не подождав, когда украинцы начнут свою операцию (а мы сегодня уверены, что они к этому готовились), и только потом бы на нее отвечая, для массовой психологии и убежденности в правильности действий сыграл отрицательную роль.
Я знаю об обстоятельствах, что промедление грозило жертвами среди нашего мирного населения, чуть ли не потерей Донецка и других важных городов. Это, конечно, надо принимать во внимание. Но тот факт, что в 2022 году не сработал в такой степени лозунг отпора агрессии и справедливой войны в защиту своих соотечественников, как в 2008-м, до сих пор оказывает влияние на общественные настроения.
Свою роль сыграло и то, что киевский режим с самого начала сопротивлялся Минским соглашениям вопреки рациональным интересам Украины. Украине был предложен достойный компромисс — все, что они утратили, кроме Крыма, им возвращается на определенных условиях. Но они оказались согласны потерять Донецк и Луганск, лишь бы их возвращение не стало поводом к федерализации Украины, так как другие регионы, включая западные (Львов, Ужгород и так далее) потребовали бы себе точно таких же прав.
