В день 40-й годовщины аварии на Чернобыльской АЭС ЛуганскИнформЦентр публикует рассказ Глеба Боброва об одной фотографии, которая заставляет по-новому взглянуть на трагедию: о мумии собаки в припятском детском саду — и о тех, кому в катастрофах не достается даже права на эвакуацию.
У меня, как у многих, есть своя личная чернобыльская история. Старший брат моего товарища женился ранней весной 1986 года, а через пару месяцев после аварии записался в отряд шахтеров из Красного Луча — их отправили на засекреченную тогда задачу, как выяснилось потом — копать тоннель под четвертым энергоблоком. Я, тогда уже прошедший Афган, спросил его: «Он у тебя вообще понимает, куда едет?» Тот ответил: «За пару месяцев заработает на машину — где наша не пропадала!» На похороны я не приезжал, мы не были знакомы. Но осталась беременная жена, осталась семья, память. И это лишь один из многих чернобыльцев. А сколько их было — тех, чьи имена никто не выбил на мемориалах?
Но есть среди невидимых жертв и те, о ком не вспоминают вообще — о животных.
Каждый год в апреле мы снова возвращаемся в Припять. Мы смотрим на ставшие уже привычными кадры: заброшенные дома, облученный лес, колесо обозрения, которое никогда больше не закрутится. Мы вспоминаем о мужестве ликвидаторов, об эвакуации, о судьбах тех, кто навсегда покинул свои квартиры, оставив на столах остывший чай. Но есть одно фото, которое выбивается из этого привычного ряда. На нем — мумия собаки. Она лежит на кроватке в здании детского сада в Припяти. Свернувшись калачиком, там, где, возможно, ждала, что вот-вот откроется дверь и забегут дети.
Она так и не дождалась.
Весной 1986 года время для города остановилось мгновенно. Людей вывезли в первые дни — в спешке, с одним чемоданом в руках, с давящим чувством неизвестности. В автобусах, согласно строгим инструкциям, не должно было быть места для животных. Запрет был категоричным: вывозить домашних питомцев запрещалось из соображений радиационной безопасности — считалось, что они могут стать переносчиками заразы.
Мы знаем, как тяжело далась эвакуация людям. Но что чувствовали те, кто остался? Собаки, коты, коровы, оставленные во дворах и сараях? Те, кто не понимал, что такое «зона отчуждения», но прекрасно понимал, что такое предательство и страх одиночества.
Этот пес оказался в детском саду. Возможно, он пришел туда по привычке, ведомый инстинктом и любовью к детям, которых считал своей семьей. Он ждал. Дни шли за днями. Город пустел, становясь тихой ловушкой. Дети не пришли. Никогда.
В любой трагедии — будь то техногенная катастрофа, наводнение, пожар или война — животные страдают ровно настолько же, насколько и люди. Только у них нет права голоса. Они не могут записаться в волонтеры, не могут открыть кран с водой, не могут позвонить в службу спасения. Они остаются там, где их оставили. Они ждут нас в горящих домах, в затопленных городах, в брошенных квартирах.
Сейчас это высохшее тельце стало частью экспозиции молчаливого музея прошлой катастрофы. Туристы смотрят на него с содроганием, фотографируют, делают репосты. Но смотрят ли они на него как на живое существо? Или как на очередной жуткий артефакт «зоны»?
Чернобыльская годовщина — это не просто поминовение людей, чьи имена выбиты на мемориалах. Это день, когда стоит вспомнить и о тех, кто был просто другом.
Когда в 2014 году началась война в Донбассе, тысячи собак, кошек и других животных снова остались на улице — их некому было эвакуировать. Помню, как летом 2015-го мне звонил замечательный писатель Олег Дивов и просил помочь с эвакуацией алабая знакомых из Алчевска.
ЛуганскИнформЦентр все эти годы пишет о приютах и волонтерах, спасающих животных. Потому что это — часть боли, которую общество, к сожалению, привыкло не замечать.
Мы не можем изменить прошлое. Но мы можем перестать делить жертв на «важных» и «неважных». Масштаб трагедии измеряется не только числом человеческих жизней, но и количеством преданных сердец, которые остались ждать нас там, куда мы уже не вернулись. Пес из детского сада так и не дождался детей. Но он дождался нас — тех, кто приходит спустя десятилетия, чтобы просто посмотреть. Возможно, наша задача сегодня — не просто помнить героев-ликвидаторов, ценой своего здоровья и жизней защитивших всех нас. А помнить еще и то, что в любой трагедии животные разделили с нами боль, не получив взамен ни шанса на спасение, ни даже права на эвакуационный автобус.
Мы в ответе за тех, кого приручили. Даже после того, как время вышло.
***
Читайте нас в MAX.
