Часто вижу, как на либеральных площадках обсуждают несовременность Путина и поколенческий разрыв, как одну из причин начала спецоперации, а так же ее одобрения и неодобрения гражданами РФ. А я думаю, что сама постановка вопроса, то есть само предложение этой темы для дискуссии является манипуляцией.
Прежде всего, поддержка или не поддержка специальной операции должна базироваться на исторических причинах, хотя бы тех, что возникли за последние годы и которым мы все были очевидцами. А еще на анализе вставших перед Россией рисков и угроз. А не тупо на эмоциях – «Я за все хорошее и против всего плохого». При том, что у людей в голове часто перепутаны местами «плохо» и «хорошо» – плохое названо хорошим и наоборот. И, кстати, вот тут поколенческий разрыв как раз прослеживается – он есть, в качестве образования. В Советском Союзе оно было лучше. И человек реже мог позволить себе сказать – «Я против» – не подключив к этому заявлению в принципе мыслительный процесс, а довольствуясь одними эмоциями. Но в целом я не отменяю разности поколений, просто мне смешна продвигаемая псевдолибералами мысль о том, что поддержка или неподдержка спецоперации – поколенческая разность.
Путин – полный ровесник моего отца. Они родились почти в один день и год. Есть ли у меня поколенческий разрыв с отцом? К событиям, происходившим на востоке Украины в 14-м, а потом в ДНР и ЛНР, мы относимся и относились всегда одинаково. Мы никогда этой темы в разговоре не касались, не спорили, друг друга не убеждали. К тому, что происходит сейчас, мы тоже относимся одинаково – мы никогда и этого разговора не касались. Просто я знаю про отца, что он думает так, а он знает, как думаю я. Потому что он меня воспитал. Но не только поэтому. Значит ли это, что мы во всем похожи? Разумеется, нет. Во многом мы думаем по-разному.
К примеру, я точно не знаю, как мой отец относится к семейным ценностям, я думаю – положительно. Но если при нем начнут обижать меньшинства – при том, что меньшинства – это просто меньшинства, не пытающиеся стать путем пропаганды большинством – он встанет на их защиту. Как и я.
Но все-таки есть вещи незыблемые для каждого поколения. И вот они передаются от родителей к детям. И вот они – одинаковы для людей, живших и триста лет назад, и двести лет назад, и сто. Одинаковы для людей, живущих сейчас - в разных поколениях. Одна из них – верность родине. Я знаю, что мой отец – порядочный человек, и потому мне не надо спрашивать его, на чьей он стороне. Он на стороне своей родины. А если кто-то почему-то родине не верен, и начинает разглагольствовать – «А что для вас родина вообще? Общность каких людей? Земля и пресловутые березы?» или начинает говорить о том, что воспринимать себя в рамках одной страны, а не всего мира – это пещерная дремучесть, присущая людям прошлых поколений, короче, старомодным чудакам, которые должны уйти со сцены, то такому человеку нужно просто-напросто задать себе всего один вопрос - «А чему я верен и на что я готов ради этой верности?». Не сомневаюсь: сразу начнутся постмодернистские разговоры о том, что верности нет - и кто сказал, что есть? - Бога нет, нет отца, нет сына. Есть только я и мир, в котором у меня нет корня, и я качусь куда хочу. Но в действительности - качусь как сорная трава перекати-поле
